Тема Донбасской войны исчезла с первых полос европейских газет. Однако война в Украине продолжается. Даже спустя два с половиной года с начала конфликта на линии фронта остаются десятки тысяч мирных жителей. Как жить в домах, где уже два года нет окон, а крышу и стены еженедельно пробивают осколки? Почему под обстрелами живут семьи с маленькими детьми? Как им можно помочь? Про это мы разговариваем с правозащитниками, которые недавно вернулись из поселков, разделённых линией фронта.
В конце августа группа правозащитников из Украины, Польши, России, Беларуси и Германии посетила девять украинских населённых пунктов, лежащих непосредственно на линии фронта (Авдеевку, Станицу Луганскую, Счастье, Золотое и др.). В некоторых посёлках линия противостояния проходит прямо по одной из улиц.
Тысячи людей уже годами живут в полуразрушенных домах, лишённые самых необходимых вещей - констатируют правозащитники. Во многие посёлки не ходит транспорт, даже выезд за продуктами на рынок для их жителей превращается в настоящую проблему. Жители некоторых фронтовых сёл лишены доступа к больницам и школам - говорит Ольга Саломатова, сотрудница польского Хельсинского фонда прав человека.
Ольга Саломатова
«Туда трудно доехать. Там не хватает медицинского обслуживания. В некоторых районах его просто нет. На несколько поселков, между которыми 10-15 километров, есть один фельдшер. И ездить он должен по обстреливаемой территории. Там очень легко поймать шальную пулю. На несколько посёлков там всего одна машина «скорой помощи», которая не выезжает во время обстрелов. В поселке Золотое-4, когда мы там ночевали, во время обстрела погибла женщина. Скорая помощь к ней не поехала. Больница решил не рисковать жизнями врачей и машиной».
По сравнению с 2014 годом мирным жителям живется немного легче - говорит Ольга Саломатова. Местные власти пытаются наладить жизнь, но сделать это под регулярными обстрелами невозможно. Как ремонтировать дороги и вставлять окна, если через неделю-две их все равно разобьет очередной минометный обстрел? – задаёт реторический вопрос правозащитница.
«Есть посёлки, где местные власти постоянно стараются приводить все в порядок: затягивают окна пленкой, пытаются вставлять стекла. Затем новый обстрел - и надо все ремонтировать снова, снова надо искать помощь. В некоторых местах обстрелы случаются настолько часто, что власти даже не пытаются ремонтировать дома. Например, в Станице Луганской почти все окна в здании районной администрации пробиты пулями. Ремонтировать их нет смысла - ведь райадминистрация находится в зоне обстрела.
Сейчас люди готовятся к зиме. Ситуация выглядит намного лучше, чем в прошлом году: много где здания были отремонтированы. Однако как только пройдет обстрел - все надо начинать заново. Некоторые люди предпочитают пока не ремонтировать своих домов. Они просто закладывают окна кирпичом, оставляя сверху небольшую щель, через которое в дом попадает свет».
Дом на линии противостояния. Кадр из презентации гражданской инициативы "Восток-SOS".
Официально в Украине насчитывается 1 миллион 800 тысяч вынужденных переселенцев. Однако многие уже вернулись в свои разрушенные дома. В посёлке Золотое-4, разделенном фронтом пополам, в школу ходит около 70 детей. Во дворе каждого дома вырыты ямы, где дети прячутся во время обстрелов. В фронтовой зоне остаются и те, кто имеет в семье лежачих больных или пожилых людей. Почему эти люди не могут выехать либо возвращаются в города, где не стихает стрельба? Потому, что найти работу в другом городе трудно, а на оплату квартиры уходит больше, чем беженцы зарабатывают – объясняет Ольга Саломатова.
«Людям некуда ехать, а те кто уезжают, уезжают в никуда. Зацепиться на новом месте могут только те, кто имеет родных в других регионах Украины, которые могут дать им хотя бы половину комнаты. Уезжают те, кто имеет хоть небольшой шанс получать социальные пособия. Если же таких шансов нет, люди возвращаются. Потому, что у них есть хоть какая-то крыша над головой, у них есть соседи, которым они доверяют и вместе с которыми могут решать проблемы. У них есть свой огород. И пусть по этому огороде по ночам летают пули, но там можно что-то вырастить, там можно разводить пчёл и собирать мед. Когда мы уезжали оттуда, мы покупали мёд, потому что пчеловодство - это часто единственный заработок, который остался у людей».
Зачем правозащитники ездят в прифронтовую зону? Они хотят, чтобы мир знал о проблемах мирных жителей и заставлял украинское правительство их решать. Детей надо вывезти из-под обстрелов - подчеркивает сотрудник Украинской Хельсинкской ассоциации прав человека Алексей Бида.
Алексей Бида
«Этих людей нужно вывезти оттуда. Надо дать им нормальное временное жилье: поселить их в каких-то санаториях, профилакториях, общежитиях, пока конфликт не перейдет в мирную фазу либо пока эти люди не начнут самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Вторая задача, которую срочно необходимо решить - это наладить жизнедеятельность на этих территориях. Нужно предоставить людям доступ к медицине, образованию, другим социальным услугам. Если приезжаешь в Станицу Луганскую и видишь очередь в полтора километра до единственного в городе банкомата - то понимаешь, что там надо поставить хотя бы второй банкомат. Нужно сделать простые, элементарные вещи».
Жизнь мирных жителей по другую сторону фронта, на территориях, которые контролируют пророссийские силы, выглядит еще хуже - говорят правозащитники. Люди борются с теми же самыми проблемами: разбитыми домами и дорогами, отсутствием работы и медицинского обслуживания - но денег и прав у них еще меньше. В скорое окончание войны правозащитники не верят.
«Участником этого конфликта является Россия. Глядя на другие конфликты, в которых она участвовала - например, на Северную Осетию или Абхазию, я понимаю, что руководство России заинтересовано в том, чтобы оставить «горячую точку» на территории Украины и давить на эту больную мозоль при первой необходимости. Если этот конфликт будет решен - это будет уникальный случай », - с грустью констатирует Алексей Бида.
Александр Папко